Территория ИЗОЛЯЦИИ в Донецке остаётся захваченной. В данный момент фонд находится в Киеве.

Ольга Балашова: интервью

Медиатеоретик Ольга Балашова вступила в поэтическую полемику c Антоном Кораблевым, главным редактором бортового журнала об искусстве и православии chewbakka, и рассказала, что думает по поводу арт-трендов, Ролана Барта, «смерти автора», образовательных инициатив, дигитального искусства и прочем. Оля с завидным упорством и любовью адвокатировала молодую генерацию украинских художников, за что честь ей и хвала.

- Какие тренды, настроения, яркие визуальные решения ты наблюдаешь сегодня в современном искусстве?

В последнее время, я все больше убеждаюсь в том, что яркие визуальные решения, особенно укладывающиеся в понятие тренда, не очень применимы к тому, что мы понимаем под искусством сегодня. Смысл в современной практике искусства не только преобладает над формой, иногда он ее диктует, иногда полностью подавляет, а бывает и вовсе нивелирует ее значение. Форма же отпочковалась в дизайн, который генетически все еще связан с искусством, но все-таки представляет собой уже другое явление с иным комплексом задач.

Хотя, формирование тренда на территории искусства тоже возможно, но тогда это то, что описывает коммерческую часть художественного процесса,  главные же открытия сегодня происходят в его некоммерческой части. Если говорить об этой стороне дела, то сейчас трендом является все новое - новые технологии, новые материалы, новые идеи, новая жизнь старых вещей и т.п. Но, если попытаться вывести некое подобие обобщения в том, что касается магистральной линии развития художественного процесса, то, скорее всего, она будет связанна не с самим изображением и даже не со способом изображения, а со стратегиями, которые используют современные художники для создания своих работ. На первый план выходит коммуникативность. Повышается роль и значение зрителя. Художник уже не просто «озвучивает» готовую формулу, вкладывая ее в соответствующую форму, но старается создать некое пространство и специфические условия, при которых зритель может наполнить это пространство своим содержанием.  Потому искусство сегодня больше связанно с неким процессом, чем с материальным осязаемым миром, выраженном в объектах и предметах.

А еще я вот только что подумала, что возможно, тотальная инсталляция может быть трендом в этом смысле.

- В этом и выражена бартовская «смерть автора»: не важно, что хотел сказать художник; важно, как интерпретировал зритель.

Мне кажется, все-таки, что речь тут идет уже не о бартовской «смерти автора", а скорее  о ее последствиях, если можно так выразиться. Барт в конце своего эссе говорит о том, что смертью Автора нам приходится оплачивать рождение читателя. Но нельзя забывать, что с того момента, как он это написал, прошло уже более 40 лет, за это время «читатель» уже не просто родился, но и успел вырасти настолько, что уже способен на равных вести диалог с автором. Потому, пресловутое «что хотел сказать художник» все еще не менее важно, чем интерпретация зрителя. Ведь суть любой коммуникации, в том числе и художественной, в понимании или хотя бы в стремлении к пониманию. Ситуация такова, что уже более никто из участников коммуникации не может перетянуть на себя одеяло смысла, потому что то, что они ищут, - находиться между ними, рождается из их взаимодействия. Потому для современного художника так важно быть внятным и артикулированным, а для зрителя непременным условием должно быть стремлением к пониманию.

- Согласен, при условии, что ты имеешь в виду западного «зрителя». В Украине же ситуация такова, что зритель только начинает осознавать себя, как зрителя. Достаточно вспомнить 1997 год, когда Киев посетил Билл Виола или Янис Кунеллис с его инсталляцией церковных колоколов: тогда Украина была не готова к таким проектам, потому что не было зрителя. Эти события остались за рамками внимания общественности, кроме кураторов да критиков, которых и информировать не нужно было. Прошло 14 лет, я бы даже уточнил – 14 лет пассивно-активной пропаганды современного искусства, и что мы имеем? Каждый второй скажет, что Хёрст – «самый дорогой художник в мире», но это ценность в глазах обывателя, воспитанного рецензиями консьюмеристских журналов. Я полагаю, что нашего зрителя необходимо воспитывать, чтобы он достиг определенного уровня и, как ты выразилась, «мог вести диалог на равных», а это очень трудная и долгая работа.

Безусловно. Нужно воспитывать и работы тут у нас и, правда, не початый край. Но, позволь с тобой не согласится по поводу 14 лет пропаганды. Я думаю, расчищать эти «авгиевы конюшни» худо-бедно мы стали только два, может три года назад, когда появился ряд интересных образовательных инициатив, таких, например, как «Культурный проект». Потому как воспитывать зрителя возможно не просто бросая его в визуальный омут современного искусства, а разговаривая с ним и предлагая ему адекватную, систематизированную информацию о том, что происходит и почему происходит именно так.

- С развитием новых дигитальных медиа, возможен ли вариант автоматизации появления арт-объектов?

Если честно, я не очень понимаю, что ты имеешь в виду. Если ты о процессе их производства, то конечно!  Автомат уже давно работает. Но решение новыми методами старых проблем не более интересно, чем решение новых проблем старыми методами. Суть дигитального искусства состоит не в производстве объектов, а в интерактивном взаимодействии с виртуальной средой.

- К слову, приветствуешь ли ты инициативу арт-институций, которые иногда позволяют видеть не только конечный продукт, но сам процесс, технологию создания инсталляций, выставок и пр.?

Тут все зависит от того как и с какой целью это делается. Я приветствую любую прозрачность в искусстве, демонстрация и включение зрителя на подготовительных этапах - одна из ее возможных форм. Если сегодня искусство обретает процессуальность, как одну из своих базовых характеристик, то и процесс создания этого искусства есть интересным и важным жестом. К тому же нельзя забывать, что мы живем в мире, где если информация не поступает в режиме реального времени, то она считается устаревшей. Искусство не может с этим не считаться.

- Не кажется ли тебе что молодое поколение художников, несмотря на маргинальность арт-контекста, смертельно серьезно, вторично и пафосно?

Вторично скорее да, но не все. Но это не очень большая проблема. Вопрос вторичности в современной практике искусства уже не стоит так остро. Помнишь как у Джармуша: не важно, откуда ты берешь - главное куда. Излишне пафосно? Местами. А вот серьезность, думаю, это даже хорошо. Настоящее искусство всегда серьезно.  

Просто однажды в истории сложилась такая ситуация, когда серьезность стала невыносимой и даже невозможной, это было послевоенное время, когда старый мир рассыпался на осколки и ни один из прежних серьезных смыслов более не мог претендовать на свой незыблемый и непогрешимый статус. И единственным способом не сойти с ума - было поддавать все сомнению и иронизировать, чем художники и занялись с большим энтузиазмом. Но это был только эпизод в истории, необходимый и единственно возможный способ выжить в тех условиях. И если серьезность возвращается в искусство - это признак выздоровления, как мне кажется, признак того, что с какими-то своими комплексами человечество справилось и готово идти дальше.

- Учитывая опыт SOSки и РЭПа, можно ли утверждать, что сегодня искусство - это продукт творящих коллективов, но не единиц?

Ты имеешь в виду украинское искусство или мировую практику?

- Я имею в виду украинское искусство.

В любом случае, это не очень справедливое заключение. Скорее это просто временная необходимость самоорганизации для выживания. К примеру, участники и РЭПа и SOSки сейчас намного чаще и интереснее работают самостоятельно. Искусство, по крайней мере, поствозрожденческое (начиная, примерно, с 15 века), когда художник утверждает свое право говорить в искусстве от собственного имени, привнося в него особые смыслы - это все-таки практика крайне индивидуалистическая и я пока не вижу оснований для того, чтобы она превратилась в коллективное творчество.

- Говорить «от собственного имени» художнику позволила эпоха модерна, которая, на сегодняшний день, исчерпала свою повестку дня. Мы живем в 21 веке и пляшем на костях Просвещения, но  инструментарий понятий остался прежним: мы используем такие морально устаревшие определения, как «индивид», «талант», «гениальность». Применительно к украинским художникам ничего этого нет и в помине.  Сплошь и рядом социальный пафос и эпигонствующий псевдоинтеллектуализм. Возможно, нам не хватает прагматического взгляда на культуру? Без купюр и политкорректной дипломатии.

Прежде чем эпоха модерна засвидетельствовала полную эмансипацию искусства - оно очень долго и тяжело к этому шло несколько веков к ряду, потому я и сказала поствозрожденческое. В наше время искусство и правда имеет мало общего с модерным, которое еще всецело принадлежит пространству классической культуры, которая возвела в культ озвученные тобой понятия. Сегодня мы пребываем в пространстве, которое действительно имеет очень мало общего с традиционной культурой, но продолжает по инерции использовать ее понятия, тем не менее, вкладывает в них уже несколько другое содержание.

 Но когда ты говоришь «индивид», «талант», «гениальность», а потом «применительно к украинским художникам» у меня случается короткое замыкание. Потому что ладно уже с «талантом» и тем более с «гениальностью», тут можно спорить, но вот когда ты говоришь, что понятие «индивида» не имеет отношения к «украинским художникам" – это, по меньшей мере, странно. Более того, я не совсем понимаю, о каких художниках идет речь, потому что грести всех под одну гребенку - было бы с моей стороны непрофессионально и глупо. Но в том, что нам действительно не хватает критического прагматичного взгляда на то, что происходит у нас в сфере культуры -  я с тобой полностью согласна.

- Меня, признаюсь, удивляет, что ты так добра к украинским художникам, как виду, утверждая, что среди них полным полно индивидуальностей.

Давай уточним понятия (три года проведенные в философской аспирантуре  накладывают свой отпечаток). Мы говорили не об индивидуальности, а о индивиде, а это очень разные вещи. Но даже если и так, то я все равно считаю, что среди наших художников не то, чтобы «полным полно», но достаточно не только индивидуальностей, но и весьма интересных личностей со своей позицией.

- Когда я говорю «индивид», то подразумеваю классическое определение субъекта – нечто, наделенное разумом и волей. У нас либо с разумом, но без воли, либо наоборот. Многие современные художники спят и видят, как потолкаться в толпе между Ройтбрудом и Чичканом, примазаться к чему-то модному и денежному. Я глубоко убежден, что индивидуальность, как производное от индивида, – это не экстравагантная одежда или умеренный эпатаж ради внимания, что является следствием бедного детства. Если ты, как субъект, чья задача формировать новые смыслы и художественные инновации, занят подражательством, то какое искусство ты можешь создать?

Ситуация, которую ты описываешь, и правда имеет место быть, что весьма трагично, но ничего тут не поделаешь, потому, как сложившийся ажиотаж вокруг современного искусства привлекает на его территорию самых разных персонажей, в том числе и тех, кто профанирует саму его суть. Самое прискорбное, что на таких художников (от слова «худо») есть спрос, и до тех пор, пока он будет существовать, они с радостью будут его удовлетворять.  И, тем не менее, я не устану повторять, что в нашей художественной среде есть достаточно интересных художников, способных адекватно реагировать на вызовы времени, не путаясь при этом под ногами у патриархов художественного процесса. И ты знаешь, подражательство ведь тоже не смертный грех, особенно учитывая состояние нашего художественного образования. На каком-то этапе подражательство, если оно осознанное, сознательное, может быть обучением для молодого художника. Важно только не задержаться в этой фазе надолго.

- Если говорить о состоянии арт-рынка, как считаешь, соответствует ли спрос предложению? Готова ли украинская арт-среда удовлетворить спрос потенциальных покупателей?

Я считаю, что спрос более чем соответствует содержанию, правда это заключение не свидетельствует ни в пользу среды, ни в пользу коллекционеров. Пока у подавляющей части наших покупателей не слишком взыскательный вкус, так что их удовлетворила бы любая среда. Коллекционировать искусство стало сейчас очень модно, но мало кто подходит к этому вопросу осмысленно и профессионально, а в современном искусстве без подготовки очень сложно отделить зерна от плевел. И, к сожалению, то, что этот рынок художественный никак не влияет на конъюнктуру: есть спрос - есть предложение.

о собеседнике: Ольга Балашова, искусствовед, куратор, медиатеоретик, преподаватель Национальной академии изобразительного искусства и архитектуры. Автор статей о современном искусстве, лекционного курса «Современное искусство в вопросах и ответах», соавтор курса лекций «Медиапрактика и медиатеория».

 

Информационные партнёры

Izolyatsia Media Partners